Анатолий Ива
Писатель
Жах

Жах

 

(зарисовка с натуры)

Миф – это плотный мировоззренческий пузырь. Сфера, наполненная едким газом мозговых испарений. Тех, кому выпала ответственная роль знатоков. Того, «как оно есть на самом деле». В масштабе земном, материковом, государственном. Охватывая все спектры государственного и прочего бытия: политика, экономика, наука, искусство (наука и искусство с обратным знаком - религия)…

Газ удушающ, но бодрящ. В особые периоды доводящий до исступления (-) или экстаза (+).  Глаза приверженца Мифа радостно блестят, поступь тверда, сомнений (относительно чистоты вдыхаемой смеси) нет. Как нет сомнений в том, что за пределами мифического пространства что-то вообще существует. Не существует. А если что и существует, то это миф. «Реальность» и «правда» внутри.

Так вот, сегодня было тихо. На пятачке (пяди), находящемся в 841 километре от того места, где разыгрывалась главная мистерия. Где, судя по новостным репортажам, гремело, ликовало, пело, маршировало уже с рассвета. И продолжает бушевать. Духовно, естественно.

А в Новоселье штиль, «как будто не было войны». Солнечный ясный день, посвященный огороду. Как и бывало лет тридцать-сорок-пятьдесят назад.

Неужели так и перетечет в десятое число – тихо, обыденно, «приземленно»?

Нет.  

В 22-20 (последняя двадцатка для красоты строки, но все равно после десяти) раздалось. Со стороны клуба.  Перекрывая все ближайшие к телу вибрации. Будя заснувших уже детей и старух, потому что старики давно вымерли. Обличая совесть картофелекопателей и лукосеятелей. Нахлобучивая таких, как я (а такой один на всю округу, страну, планету).

Из источника звука, силы исполинской вдруг раздалось:

Пусть ярость благородная вскипает, как волна, -

Идет война народная,

Священная война!

Хором. Страстно. До звона стекол и посуды в буфете.

Остается удивляться, где они добыли такую акустическую аппаратуру. И почему они, а не она или он? То есть, завклубом. По-нынешнему, директор «Новосельского дома культуры».

Проревело (от начала и до конца) и стихло…

Зачем?

Может быть, вместо салюта?

Может быть. В любом варианте, Миф о себе забыть не даст.

А чего раньше не напоминал?

                                                             ***

Художественная версия ответа.

Завклубом Долбонец И. В. (имена и фамилии вымышленные) выпивал редко.

На Новый год, день рожденья, день зарплаты, 23 февраля, Пасху, 9 мая. Еще, когда угостят.

Вчера приехал Ворошилов, старый приятель Ивана Вениаминовича. Нагрянул поздно - пробки, шоссе забито, в «Ленту» заезжал… Поэтому за стол сели уже заполночь. По логике, уже в наступивший Праздник… Просидели до утра. 

А с первыми петухами заснули (отрубились).

Приснился Ивану Вениаминовичу сон. Читает он благодарственную молитву деду.  И тут накрывает его облако, а из облака строем: Николай-чудотворец, адмирал Ушаков, Александр Невский, Борис и Глеб, Андрей Рублев и кто-то еще в кольчуге и с мечом.

Поздравили Долбонца с семидесяти четырех летним юбилеем, а потом Ушаков спрашивает:

- Ты в каком полку, Ванюша, служил? На каком фронте воевал? Сколько ранений получил?

Долбонец слегка смутился.

- Чего молчишь?

- Так я родился уже после…

- А чего тогда нажрался?

- Так это… День такой. На века.

- Ясно, что не на пятилетку. Но ты здесь причем? И почему в клубе твоем все кружки позакрывались? И детский сад заколочен? А?!

Долбонец вытянулся по стойке смирно. И не знает, как Ушакову ответить.

- Так это… Оптимизация.

- Что?! Ты вот деда благодарил за Победу. А он, думаешь, кровь лил ручьями, чтобы такие как ты оптимизацией занимались? А где коммунизм? А Царствие небесное где? А?!

 Задрожали стены, и в унисон им ответил далекий колокольный звон. Долбонец на грани нервного срыва.

- А лес почему рубите? В нем же березовый сок! Как в детстве меня напои. – Ушаков, не отрываясь, смотрел Долбонцу прямо в душу. - А коровы где? Немцы угнали? А свиньи? Тоже немцы эшелонами? А?! Я тебя спрашиваю! А курятник почему развалился? Бомба попала?

И тут Ушаков обернулся к Борису и Глебу:

- Расстрелять предателя.

Глеб выхватил наган и продырявил Ивану Вениаминовичу грудь. И он умер.

Во сне, естественно. А смерть во сне, не что иное, как фаза сна без сновидений. Которая у Долбонца (чуть было не обделался, но пронесло) длилась девять часов! Такое получилось мистическое совпадение чисел. 

Очухался Иван Вениаминович, когда смеркалось. Глядь, уже начало одиннадцатого. А он ни митинга не провел, ни «Катюши» не крутил.

- Теперь уволят! – Долбонец рванул в клуб.

- Квинтэссенцию… - шептал Иван Вениаминович, распахивая окно на втором этаже.

- Чтоб  прямиком в подсознание… - облизывал он пересохшие губы, нажимая на красную кнопку усилителя.

Проигралась лишь «Вставай страна огромная». Долбонец хотел еще «Соловьи не тревожьте солдат», но…

- Ты чего творишь, сука? – на пороге стоял Ганин…

 

9 мая 2019