Анатолий Ива
Писатель
Для внутреннего пользования

Для внутреннего пользования

   Все мужики – козлы! Аксиома, не нуждающаяся в доказательствах. Козлы! Об этом можно и не говорить, но так хочется сказать, крикнуть, выйти на балкон и заорать – козлы! Неженатые и женатые. С рогами и без, бородатые и лысые, высокие и коротышки на каблуках. Толстые, тощие, брюхатые, кривоногие и волосогрудые. Козлы! Старые, молодые, молодящиеся. Потенты и импотенты. Нет ничего ужасней козла-импотента. Вонючего от табака, колючего от щетины, блестящего от пота. Эй вы: бее-е-е... Посмотрите на себя своими бараньими глазами. Что вам надо? Сунул–плюнул? А перед этим пожрать, выпить, съездить на рыбалку, поменять резину, сходить на футбол, позвонить жене. Зачем вы есть? Молоко давать? Ха-ха-ха. Ненавижу...

***

   Лена вернулась из отпуска. И не от мамы c Валдая, а из Бразилии, где любовалась водопадами Игуасу.  Это был ее второй выезд заграницу. До этого Лена летала в Турцию. А до Турции была в Эстонии. Но Эстония не считается – ее заграницей Лена и Вика Тимофеева, с которой Лена снимала квартиру, не признавали. Подумаешь, Таллинн. Ну, ратуша, ну ликер, ну косые взгляды аборигенов. В Бразилии же все дышало тропическим дружелюбием. Бразилия же... в общем, круто. И не так уж и дорого: номер на двоих четыре евро. Еда, от силы, три. А вино почти бесплатно. Но это для тела, а для души страна предлагала парадиз, на краю которого располагалось чудо. Десять дней и ночей парадиза, десять тысяч гектаров чуда.  Чуда, которое можно только переживать, но нет никакой возможности забрать его с собой. И даже на ярких фотках,  нащелканных без счета, видно, что это не то, что все осталось там. И шум падающей воды, и высота с которой она падает, и радуга от брызг, и первобытные джунгли, и необыкновенные цветы, и всего не ипересказать...

   А вот мужики там не очень. В смысле внешности. Низенькие, черноволосые, плосконосые. Но в таких местах это не имеет значения. Зачем эта тема в раю? Там и без этой темы впечатлений с избытком. Хотя их проводник, с которым  группа совершала экскурсионные вылазки в дикую природу, был ничего. Чем то похожий  на молодого Газманова. Или Диму Билана. Если на Диму  Билана надеть пончо и шляпу, то он вполне мог бы сойти за настоящего бразильца. И по-английски их проводник  говорил, как англичанин. Не морща лба и сразу понимая вопрос их переводчика. Это сразу оценила Вика. За границей все, кроме русских хорошо говорят по-английски.

   Да... Круто. Десять дней, как один волшебный миг. А миг, как вечность. И загорели, и кое-что из тряпок привезли, и сувениров полчемодана.

   Но не в этом фишка. Можно и в Индию съездить, и в Японию. Экзотики хватает. Съездила, побалдела и назад в родные пернаты. В которых серо живешь и блекло стареешь. Ну, был в Париже, ну была в Вене, ну купался в Гибралтаре. Мало ли куда сейчас можно съездить?  Вот, например, в Бразилию. И что? Где она?  Да, где была, там  и осталась. «Там». И еще в памяти. Никакого вещественного приращения. Это вообще, теоретически. Потому что конкретно у Лены приращение было. В виде пучка контрабандно вывезенной травы с невыговариваемым названием «цорчо», или что-то вроде этого. Контрабанда – прикольная штука: страшно и весело. Страшно потому, что нельзя вывозить, весело потому, что не наркотики. Найдут и отберут. И все. А если не найдут, то... То, то-то и оно. В этом вся фишка.

   Короче, когда Лену с Викой водили в джунгли, их Дима Билан рассказывал о местной флоре, фауне и дикарях, еще оставшихся в тех местах в своем натуральном виде. Они тоже, наверно, не знают английский. Как русские. А что такое не знать? Английский, немецкий, португальский, неважно. Это когда тебя понимают, а ты в ответ ни слова. Но их местные дикари отлично знали свойства растений. Как Дон Хуан. Кстати, Дон Хуан тоже индеец. Билан говорил, что в травах заключены все человеческие силы и здоровье. Что не надо таблеток, уколов, операций. Достаточно вовремя выпить отвар или съесть какой-нибудь листок. И все – стопроцентная гарантия! И главное, бесплатно и безболезненно. Например, мигрень, или усталость, или зубы болят. Или продолжение рода...

   А вот это наиглавнейшая тема! Наинасущнейшая! Продолжение рода. Или, точнее, его не продолжение. Где фактор риска обламывает фактор удовольствия. За любое удовольствие нужно платить. Это еще дедушка Эйнштейн говорил. Ничего нового. Хочешь удовольствия – плати. Либо до, либо после. Чем? В зависимости от вида: деньгами, нервами и здоровьем, которое в травах. Продолжение рода. Это по схеме: типа, роди сына, вырасти елку и построй дачу. Для чего? Дачу? Для того, чтобы вывозить туда сына. Елку? Чтобы соседей не видеть, и чтобы было на даче красиво. Чтобы сын рос гармоничным и здоровым. А зачем? Не в отношении здоровья и адекватности, а в плане философии? Зачем растет сын? «Сын» - это собирательное. Им может быть и дочь. А то и две. Зачем растет сын? А чтобы вырастить своего сына, посадить еще одну елку и поменять на даче крышу и забор. А тот? А чтобы все снова повторилось. Это и есть Продолжение рода. Естественный процесс. Все естественные процессы не обсуждаются. Естественно.

   У Лены с естественностью были проблемы. Потому что те способы, которые позволяли игнорировать естественные процессы, Лене не подходили. В ее случае имеется в виду контрацепция. В виде всяких новинетов, регулонов и прочей гормональной хрени. Лену тошнило, колбасило, плющило. Не повезло ей с индивидуальными особенностями. Можно было, конечно и по старинке, с помощью резинки или спиральки. Но... Разные ситуации в этой серой и блеклой жизни. Кстати, и спираль в Лене не держалась – только продолжение рода. Только через риск оплодотворения. Только с противным привкусом страха. А какое удовольствие, если там, на подсознательном фоне, тебя сверлит «а вдруг залечу?».  Ну, от любимого человека ладно. Но где он, любимый? Которые нравятся много, а которого можно полюбить нету.

   За что человека «любят»? Смешной вопрос. За силу, ум, статус и модус. Это только при социализме любили за просто так. Потому что никто ничего не имел, никого никуда не пускали, и машины с квартирами в кредит не продавали. Только дача и елки. И грядки.

    А даже если любишь, то и здесь все неоднозначно. И возвращаешься опять к началу – к модусу и статусу. И возвращаешься опять к удовольствию. Что такое удовольствие в чистом виде? Это когда хорошо, легко, сколько хочешь и без побочных эффектов. Возможно ли такое? Смотря где. Смотря от чего. Например, хорошо кататься на машине. Тем более  на хорошей машине. Но даже если в ней есть кондиционер и кожаные сиденья, и средств хватает  на постоянный полный бак, ни за какие бабки не избавишься от пробок. Сел, проехался и встал за каким-нибудь автобусом. И все удовольствие закончилось. Или пирожное. Съел, а потом юбка не застегивается. Или вино. Мало – мало, а много – лучше бы не пил. Но это все искусственное: машина, торт, бразильское Каберне. А то, что всегда с тобой, в тебе? Что с ним сравнится? Ничего, потому что оно инстинкт. Его не заглушишь, не обманешь и с ним не договоришься. Его нужно удовлетворять. Поэтому удовольствие можно определить еще одним образом – это удовлетворение инстинкта. И не «ради», а «для». И без всякого страха.

   Когда их бразилец сорвал растущий у корней бертолеции стебелек какой-то травки и, улыбнувшись своими белыми зубами и почему-то посмотрев на Вику, сказал:

   - А вот это «цорчо». Ею наши девушки себя предохраняют.

   - От чего? - спросила толстая тетка из Москвы.

   - От нежелательной беременности.

   Тетка от своей глупости покраснела. А другая, чуть помоложе поинтересовалась:

   - А как? Заваривают, как чай?

  - Нет, - засмеялся бразильский Дима Билан. – Многие растения теряют свои свойства под воздействием огня. Когда девушка готовится к ночи любви, она просто срывает такой листок и медленно его разжевывает.

   И он оторвал от стебелька маленький листик, очень похожий на листик брусники. Сверху темно-зеленый глянец, с той стороны беленькая подкладка.

   - А если девушка решила стать матерью, то она жует вот это.

   И он скрылся в зарослях. А через минуту принес длинные перья похожей на осоку травы.

  - Поэтому в семьях индейцев араваки столько детей, сколько их хотят родители. А вот это растение...

   Все пошли за ним вперед, а Лена на минутку осталась и сумела нарвать небольшой букетик жестких, усеянных листьям стеблей. Пахли они лимоном.

   Дома Лена подсчитала – листиков она привезла сто шестьдесят пять. И еще один был наполовину оторван.

  Вот она, фишка! Вот они, дары Бразилии! Вот оно чистое удовольствие. Без страха и презерватива.

   Презерватив. А это что такое? А это подстава. Потому что иногда он рвется. А иногда он не находится. А еще Миша не любит презервативы. И это главный против них аргумент.

   С Мишей Лена встречалась уже восемь месяцев. Миша был крепок, симпатичен и с модусом. Хотя пока еще без определенного статуса. Поэтому Лена с ним встречалась, но к нему переезжать не хотела. Да и Миша не предлагал. А он был человек волевой. Что такое воля? Воля – это упрямство, вошедшее в привычку. Так вот, Миша проникал в Лену без всего - «Для чистоты ощущений».

   - Это мой принцип, - огорчил он Лену, когда она впервые у него осталась. – Беременность – твоя забота. Тем более, при успехах современной медицины. Если тебя мой стиль не устраивает, мы можем расстаться хорошими друзьями.

   И Миша напряг бицепс. Вместе с бицепсом напряглось плечо, а на плече заиграл татуированный дракон. Лена его брутальности сдалась. И не пожалела.

   Миша был редким специалистом в высечении искр. И если бы ни его «принцип», то Лена получала бы все, что нужно цивилизованному, неиспорченному социализмом человеку: удовольствие без всякой платы. Но страх, но рвота от новинета, но вызывающая кровотечение спираль... А так бы, полный улет. И не один раз за ночь, а несколько! Миша – гигант.

   О, Бразилия! О, дикие обезьяны! О, похожая на бруснику «цорчо»! Я люблю тебя!

   Когда Лена прилетела, Миша был в командировке. Поэтому встретились они только через неделю после ее возвращения. Какая это была встреча! Лена на бразильском солнце пропеклась так, что даже Миша удивился ее страсти и раскованности. А Миша удивлялся редко. А счастливая Лена впервые почувствовала вкус свободы. А что такое свобода? А это, когда тебя ничего не жмет. Даже ты сам. Так вот, вкус свободы был немного горьким и отдавал мятой. А во рту после листика очень долго оставался приятный холодок.

    Удивленный Миша оценил раскрепощенность загорелой, пахнущей водопадом и лимоном Лены, и утроил свою энергию – постель была мокра от пота. Два раза в неделю, точно. А иногда и три.

   Но потом прямая счастья сделала загогулину, а затем и вовсе крендель. Ленина мама там, у себя на Валдае, покупая в магазине соль и спички, свалилась. Свалил ее инсульт. И Лена, бросив учебу на бюджетном факультете, поехала домой. И стала ухаживать за мамой, которая могла только вздыхать, тихо мычать и писать в памперс. Лене было жалко маму и себя. Иногда она звонила Мише. Миша бывал краток, но каждый раз, прощаясь, он говорил:

   - Я скучаю по тебе. Когда приедешь?

   Это немного Лену утешало.

   А через месяц оказалось, что «цорчо» не подействовала. То ли нужно было ее пить, как чай, то ли жевать стебли, а не листья, то ли тот козел в шляпе подшутил над  русскими лохами-туристами. Да и не важно, что и почему. Важно как. А это «как» было по полной программе. Лена забеременела двойней. Это ей показали на валдайском УЗИ. Вот так. Да еще мама, которую нельзя было оставить без присмотра даже на несколько часов. Снова в больницу мама  не соглашалась.

   У Лены, естественно, начал расти живот. Лена, естественно, позвонила Мише. Миша выслушал и напомнил Лене свой железный принцип:

   - Ленок, ты же помнишь наш уговор. Это твои заморочки. И потом, у вас там в вашем Гнилушкине что ли нет парней? Не поверю. А если есть, почему я должен верить, что у тебя кроме меня никого не было? На мне, что свет клином сошелся? Ладно, когда вернешься,  поговорим.

   И Миша из жизни Лены исчез.

   Потом, когда Лена уже ощутимо чувствовала тяжесть вынужденно вынашиваемых плодов, кривая неудач на время пресеклась – мама задвигалась, обрела самостоятельность  и выбила себе инвалидность первой группы. Поэтому Лена вернулась к Вике и оформила себе декретную бессрочную академку.

   В мае, когда начали вылезать нарциссы и появились первые комары, Лена родила двойняшек-пацанов. Они  были смуглые, узкоглазые и плосконосые – настоящие бразильцы. Один был похож на молодого Газманова, второй на Тимоти...

***

   Одно утешение, что в Раю козлов не будет. Одни амазонки... Амазонки... А есть ли они? Да пошло  оно все на три буквы – пора кормить Васю и Колю...

 

 

Численность населения планеты на 7 октября 2014 года составляет 7  миллиардов 137 миллионов 577 тысяч 750 человек. Бе-е-е-е-е...