Анатолий Ива
Писатель
С

С

 

    «С» включает в себя следующее.

   Наскоро позавтракав («Сникерс» и чашечка несладкого кофе),  Артем побежал на работу. Полный оригинальных технических идей, рационализаторских предложений и едва намечающихся тем, не имеющих названия.

   Лифт он ждать не стал, а вместо него,  перекинув  через плечо тяжелую спортивную сумку, устремился вниз.   Легко и почти бесшумно перебирая ступени. С четырнадцатого на первый – туда в новый, несущий радости и  открытия  день...

   До метро Артем, сохраняя легкость и бесшумность, пробежался парком. Вдыхая накопленный за ночь аромат сирени и любуясь игрой солнца в проснувшейся поблескивающей листве. Пели птицы, вершины лип осторожно причесывал ветер,  на скошенных лужайках резвились пудели и болонки. Шурша гравием, проносились  велосипедисты. 

   На одной из скамеек сидело двое. Грязный Он и еще более безобразная Она. Оба  вяло пили пиво,  вяло курили и   о чем-то вяло переговаривались.

   - Ребята! – улыбнулся на бегу Артем. - Бросайте свое синее дело. Есть вещи поинтереснее! Вливайтесь в Гармонию Сфер!

    - Да пошел ты...

   Но Артем не обиделся. И не убрал с разрумянившегося  лица улыбки. Мир прекрасен! Все прекрасно! И мысли, и чувства, и образы! Да здравствует Жизнь во всех ее проявлениях!

     В метро, чтобы не сбиваться с ритма, Артем не стал замирать на эскалаторе, а ловко лавируя и никого не задевая, бросился по движущейся диагонали. Предварительно заткнув  уши резиновыми пробочками наушников.

   Играли аранжированные «Венгерские танцы» Брамса. Поездка обрела свой ритм и четкий рисунок. Хаотичные и текучие массы цвета, составляемые  циркулирующим пассажиропотоком, организовались в замысловатость подразумеваемой игры. Игры звука внутри и пятнистой палитры снаружи, на границе которых монохроматичность дозированного Драм баса превращалась стереоскопическую полифонию народничества. Вымышленного и реального. Вот они, миллионы братьев и сестер! В помощь этой игре восприятия Артем слегка пощелкивал пальцами и осторожно притоптывал ногой. Ехать бы и ехать! И любоваться, и всех любить, и... пора к выходу.

    И снова «мускулы в быстром движении», как у Умберто Боччони. Артем  штурмует подъем: спины, плечи, затылки, блестящие плеши, кепки, майки, цепочки, клипсы, косицы, мобильники у щеки... Здравствуй,  улица! Здравствуй, еще не загазованная свежесть!  Вперед! В науку и технику! В теорию и практику! В лабораторию!

   Тень зеленого двора, полного до самых крыш сырой прохлады.  Дворник в синем комбинезоне, разбрызгивая радужным веером струю, обновляет живую пестроту клумб. На одном из балконов приседает с гантелями  загорелый атлет. Из хлебного фургона  выгружают лотки, кошка следит за голубем, старушка в панаме катит тележку, из ее сумки свисает прядь зеленого лука.  На площадке возле качелей и горки  воркуют дети. Надо бы уже своих, пора бы уже, пора. Но... некогда, некогда - столько хочется успеть, столько хочется еще попробовать. Потом, через годик, ну, может быть, через два. И мальчика, и девочку. А потом еще мальчика. Станислав, Полина и  Денис. Или, Ярослав, Анастасия и Кирилл. Или для простоты Шура, Женя и Паша. На выбор.

   Лирический наплыв длился мгновение. И снова Артем целеустремлен, сосредоточен и собран. Слишком сосредоточен и собран, замечает он и закуривает. Перед работой, приближение к которой сокращается быстрым шагом, Артем каждый раз позволяет себе тонкую ментоловую палочку «Vogue» –  ментам взрывчатка, а ему удовольствие. Всего две-три приземляющие затяжки табачного парашюта. Для равновесия.

   Вот он и на месте: ступени полуподвала под козырьком, заветная железная дверь, замаскированная камера, замаскированный звонок.

    - Кто?

    - Динозавр.

  Раздается знакомый писк, и запор автоматически отщелкивается. И сразу, как только тень пересекает датчик, защелкивается.

  Лаборатория... Как много в этом звуке... Колбы, пробирки, электронные весы, осциллограф, кардиограф, снова колбы, шкафы с реактивами, микроскоп, чашки Петри, штативы, центрифуга, длинноносые пипетки, пробирки, на стенах таблицы и диаграммы. Лаборатория. Воплощение мечтаний миллионов в виде любимой        работы, приносящей отличный заработок. Ла ... боратория. Задернутые шторы, тишина, ясность продуманного освещения, удобное кресло, белоснежный халат. Лабо ... ратория. Чистые руки, холодная голова, горячее сердце. Лабора ... тория. Приветливые сослуживцы, немногословный, но мудрый начальник, расторопный завхоз. Лаборато ... рия. Расчеты, эксперименты, пробы и опять расчеты. Точность и аккуратность. Гипотезы и факты. Лаборатор ... ия. И я. Результат и качество. Нужный результат и высокое качество...

   Четыре незамеченных увлеченных часа до обеда (Артем наскоро перекусил в кафе «Визави») и четыре незамеченных еще более увлеченных часа после. До обеда обязательное задание, после него свобода поиска, творческие дерзания и фиксация полученных выкладок. В электронном виде. С обоснованием. Как прекрасен этот мир! Когда есть любимая работа, когда все получается, когда в груди тесно от замыслов, когда хочется и можется больше, чем есть! Чем пить! Чем спать! Искать и находить! Найти и претворить! Претворить и опробовать!

   В семнадцать  тридцать покинув лабораторию,  Артем направился в фитнес зал.

  Это необходимо, потому что полезно. Это полезно, потому что этого требует тело. Немного закрепощенное от недостатка движения, предвкушающее  нагрузку: давление штанги, тренажерный нажим,  массирующую мышцы классическую тяжесть гирь. 

   Спортивный клуб находится совсем недалеко от его работы – минут десять быстрой ходьбы. Эта ходьба с согнутыми локтями в спортивной манере заменяет Артему разминку перед залом.      Отсутствующая разминка позволяет сэкономленное время отдать бассейну или сауне. В зависимости от интуиции.

  Проспект, площадь с долгим светофором, зигзаг нужной улицы, сквер,  переулок забитый автомобилями и  клуб. Не менее родной, чем любимая  лаборатория. Храм тела. Алтарь билдинга.  Созидание   гармонии отпущенных природой пропорций. Динамика и статика. Рывок и жим.

   Вначале плечи и грудь, затем спина и ноги. И пресс до шахматных кубиков. Сорок минут интенсива, дающего прокачку крови и лимфы, а заодно выводящее шлаки обильное потовыделение. Всего сорок минут. Но, каких! Как прекрасен этот мир! Включающий в себя идеальные траектории отточенных движений. Включающий  в себя благородный металл рычагов, грифа и гантелей. Сорок килограмм, пятьдесят, восемьдесят, девяносто. В три-четыре подхода. Здоровье, красота и сила, прибывающие с каждым упражнением и откладывающиеся бесценным запасом в бицепсах, трицепсах, дельтовидных и прочих мышцах...

   После тренировки протеиновый коктейль и там же в клубе выход в интернет в качестве небольшой порции развлечения. Контакт с единицами сознания. Диалог, монолог, вопрос-ответ. Мелькание пальцев над клавишами, опережающее формулировки пришедших мыслей. Остроумно и просто умно. Всем и для всех. Артем любит расслабляться перепиской. Она переключает внимание и ориентирует в дальнейшем проживании дня.

    Сегодня Марина и Света. Марина до книжного магазина, Света после и до утра.

   Марина очень умело изображает томную холодность и близорукую невинность. Но позволяет себя целовать и гладить по спине. Марина - это беседы о музыке,  литературе и кино.  Это Джон Мейер,  последний Пелевин  и Фон Триер со своей «Нимфоманкой». Марина – это многообещающее, но затянувшееся начало.  Это шестьдесят километров в час, когда давно пора переходить на сто. И в этом весь интерес. Артему нравится неопределенность инструментальной  настройки, за  которой  последует увертюра, уже отчетливо обозначающая вариации и партии. Чем отличается пол от секса? Пол всегда один. Секс, как минимум двое.

  Света проверенный и надежный товарищ. С подходящим темпераментом и необходимой выносливостью. Света замечательная партнерша. Проста в подготовке  и изобретательна в использовании. До витиеватости ребуса, до изощренной самозамкнутости ленты Мебиуса, до иероглифа лишенного смысла инстинкта. 

  Света – это южная ночь. Темная, непроницаемая, влажная и дурманящая экзотическими ароматами. Света... Нет никакого света. Свете  больше подходит имя Тамара.  Тамара...

    Артему позвонили.

    - Есть?

    - Есть.

   Лирический наплыв закончился. Пора вставать.

   Снова метро, музыка в ушах и пощелкивание пальцами. Снова эскалаторы бегом. Снова вперед и как можно быстрее.

   Встреча наверху у входа. У цветочной ниши.  Там Артема   нетерпеливо  ждут.  Цель  ожидания никому кроме Артема и  чем-то похожего на него переминающегося  человека  не известна. Снующее мимо большинство даже не подозревает, какой  она может быть. Пусть себе снует.

   Несколько слов, два три незаметных жеста:  сумка – рука – рука – сумка. На прощание улыбки и кивки.

   Теперь Марина. Полтора часа Летнего сада. Фонтаны, изгороди, ликующий народ. Мраморная,  не возбуждающая нагота статуй в попытке символизировать поэтику ушедших эпох. Джон Мейер, «Нимфоманка», надоевший Пелевин. И два скользящих  поцелуя  под чугунными ботинками баснописца Крылова. Достаточно.

   Фонтанкой, влажно сдувающей в невские просторы совсем  недавнее, Артем легко и быстро идет в Дом Книги. В отдел «Здоровье и медицина». Кое-что проверить в одной толстой книжке по фармакологии. Так и есть! Значит, все правильно. Значит, можно попробовать. А, следовательно, попробовать нужно.  This must be done.

   Книга породила всплеск химических идей. Чтобы в нем разобраться, Артем заглянул в «Кофе Хаус». Ему повезло – в набитом зале, как только он вошел, освободилось отличное место у окна.  Артем заказал себе двойной крепости кофе и  закурил вторую в этот день сигарету. Иногда курить необходимо. Кофе и сигарета способствовали  частичному умственному упорядочению. Формулы сменились на образы. Образы приняли формы конкретных желаний – повторить кофе и покурить еще. Иногда повторять не вредно.

   «Кофе Хаус» занял необходимые два часа, в течение которых высвобождалась с дежурства Тамар... Света.

   Для экономии временных ресурсов они, минуя разгон, встретились  возле светиной парадной. Увидев Свету, Артем почувствовал, как он соскучился по сексуальным переживаниям. Что ж, пора отдаться и этому удовольствию. Особенно этому. Иначе для чего живешь?

    У Светы, наскоро выпив еще немного кофе, Артем первым забрался под душ.  Он долго стоял под холодной водой, прослеживая движение мурашек вдоль позвоночника. От копчика до макушки. От копчика до лопаток. От лопаток до темени.

   В кровати, возбуждаясь от одного только ожидания женщины, Артем томился бурлением и брожением сил, начавшимся в его изнемогающем от избытка силы теле. Как прекрасен этот мир! Эта ночь, эта Света, эта рифма...

   Оргазмы они не считали. Подсчет оргазмов – удел стариков и гормонально неполноценных. Они просто наслаждались процессом соития и его последствиями. Шумно, не стесняясь и не комплексуя. Позволяя себе все. И еще один раз так же. И еще...

   В пять утра Артем оставил  измочаленную Свету и, бесшумно и невесомо ступая, покинул нагретую их дыханьем квартиру. Такси он брать не стал, а решил пройтись спокойно до метро. Таким образом  рассчитав и  размерив свой шаг, чтобы подойти к моменту открытия станции. Ни позже, и не раньше. Получится или нет?

   Он немного устал. Больше от жары, чем от Светы и разнообразных способов в нее попадания. От такого не устаешь. Артему хотелось думать. О чем? Обо всем. О природе тишины, о природе сна, о природе  природы.

   Что такое жизнь? Зачем она дана, если дана, а не взята?  

   Год  - это мало или много?

   А месяц?

   А сутки?

    А час?

   Очень, очень, очень много. И год, и месяц, и сутки, и час. Если учесть, что...

   С...

СПИДЫ      КРУГЛОСУТОЧНО!      НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ!           СУПЕРСПИД!!!

КАЧЕСТВО,      КОЛИЧЕСТВО,      НИЧТОЖНЫЕ ЦЕНЫ!       100% ГАРАНТИЯ!

Вставляют мгновенно.          Держат 25 часов.             Метро « Академическая».

                                                         Тел: 911-674-82-95, 911- 783-92-14, 911- 803-27-64

                                     Звони прямо сейчас!