Анатолий Ива
Писатель
Глебушко

Глебушко-хлебушко.

 

 посвящается Глебу Горбовскому

 

Президентам.

 

                                    Я исследую «антики» - золотые  прошедшего склады,

                      покупаю картины и мебель карельской березы.

                      Чтобы было во время войны и блокады     

                      чем  буржуйку кормить,  отражая  атаки мороза...

 

  

 

 

                                                                     ИнтерЗет. 

 

                                              День кончился.

                                         вдавив   подушки  мякоть,

                                         промяв подстилки  поролон

                                         закрыв глаза на уличную слякоть,

                                         оставив  мокрый крик ворон

                                         ушам...

                                         И дождику...

                                         Что в темноте продолжил

                                         деревья хищно оголять,

                                         стреляя каплями в пространство -

                                         как, все же, трудно засыпать!

                                          Под звуки осени, под мысли,

                                          под их остаточную рвань,

                                          что бродит в голове и киснет,

                                           и  портит умственную ткань.

                                           Но, все ж, не зря...

                                           Согнувшись скобкой,

                                           сидел, смотрел, читал, икал,

                                           давясь  составленною ловко,

                                           подачей  сведений – накал!

                                           Нахал, шакал, свинья, подонок,

                                           предатель, вор, паскуда, жлоб,

                                           укроп, донбасник, долбоеб,

                                           педрила, ватник, пулю в лоб!

                                           ... Рассвет  разматывает кокон,

                                           потухло жало  фонаря,

                                           висящего  напротив окон,

                                           и где-то громко говорят.

                                           О мусоре... Еще о бабах.

                                           Бачком бабахнуло в ответ,

                                           захлопнул лифт свои панели,

                                           а вездесущий  ИнтерЗет

                                            все лезет  в  мозговые щели...

 

 

 

Уже...

 

                                 Лег спать. А через миг толкнули нежно:

                                 «Пора вставать!» - как будто и не спал.

                                 А ночь уже прошла и утром снежным

                                 встречает новое, прибавив капитал

                                 уже «ненового»...

                                 Диван скрипит промято, ржаво плачет

                                 на кухне кран – повсюду скорбные не знаки, но значки.

                                 И в телевизоре программа скачет –

                                 в нем что-то кончилось, а я ношу очки.

                                 Увы, уже...

                                 Уже "увы" - смеяться или плакать:

                                 клыки вставные, брюхо до колен,

                                 законный час на то, чтобы покакать,

                                 слои морщин, узоры вздутых вен,

                                 на змей похожих, или хуже.

                                 - На кой?!

                                 - А ни на кой, раз никому и сам себе не нужен...

                                 - А...

                                 Едва вскричал, успешно завершив зачатье,

                                 едва груди мамашиной вкусил,

                                 «Букварь» прочел, женился, овнучатил,

                                 купил очки, тонометр, костыль.

                                 Едва-едва присовокупил

                                 к сему сердечное драже,

                                 как нежный голос нежно будит:

                                 «Достаточно. Вставай, пора уже...»

 

 


Контрабанда.


                                     Вчера купил песок у «этих»...

                                     имеющих восточную культуру,

                                     опутавших своей торговой сетью

                                     мою районную архитектуру.

                                     Придя, зараз решил напиться чаю...

                                     к нему большой изжарил блин,

                                     фасовку сахарную вскрыл, беды не чая,

                                     а вместо оного... крепчайший героин!

                                     (а, впрочем, никогда не разбирался)...

                                     Его я сыпанул три с верхом ложки -

                                     всегда любил послаще, погущей.

                                     И через миг полезли золотые мошки

                                     и... крабы (!) изо со всех щелей.

                                     И прочие членистоногие уроды.

                                     Сияя перламутром мерзких шпор,

                                     синея сабельной надменностью породы,

                                     точа язвительный пигмент из крупных пор.

                                     ... И до сих пор, и до сих пор, и до сих пор,

                                     и до сих пор, и до сих пор, до этих пор!

                                     Ловя меня горячей, жидкой, липкой стужей,

                                     давя меня сухим, хрустящим, смрадным мраком,

                                     кусающим за все, что как-то  вылезло  наружу

                                     толкающим на эти "как бы", да не враки -

                                     писать пока могу. Но делать что?

 

 


Передача.

 


                                                  От молекулы к амебе,

                                                  от амебы червяку,

                                                  трилобиту, акантоду,

                                                  аммониту-добряку.

                                                  Аммонит ихтиозавру,

                                                  псилофиту, диплотоку,

                                                  трилодонту, коль не вру.

                                                  Далее неандертальцу...

                                                  От него поближе к солнцу

                                                  к нам в Европу - кроманьонцу.

                                                  После кельту, захумлянцу,        

                                                  безымянному руяну, 

                                                  чуть попозже князю Яну,

                                                   его сыну Воисалу,

                                                   его внуку Бориславу,

                                                   князю Кладу, смерду Тасу,

                                                   некрещеному Юрасу

                                                   ( по крещеньи Михаилу),

                                                   Симеону и Кириллу,

                                                   Дионисию, Игнату,

                                                   киевлянину Ипату,

                                                   Валерьяну Чеснокову,

                                                   Константину Огурцу –

                                                   новгородскому писцу.

                                                   Огурец уже Кольцову,

                                                   Ломоносову, Стрельцову...

                                                   Там Державин подхватил

                                                    и прямой канал открыл:

                                                    Пушкин, Гнедич, Баратынский,

                                                    Фет, Толстой, никита Глинский,

                                                    Блок, Рубцов, Иосиф Бродский,

                                                    Глеб Семенов, Глеб Горбовский...

                                                    А теперь досталось мне:

                                                    мчаться, вихри поднимая,

                                                     на Пегасовом коне!

                                                     С чем я всех и поздравляю...