Анатолий Ива
Писатель
Пятое

Пятое

 

Предпенсионный алкоголик

(для всех без исключенья «Толик»)

сидит уныло у окна:

к сестре уехала жена,

забрав все деньги

и благоразумно, закрыв несчастного на ключ.

А за окном под толщей туч

который день по лету плачет

казалось, ранняя весна.

У Толика болит десна,

но более душа страдает –

когда же май себя отмает,

и пчёльно зажужжит июнь?

И одуванчик (только дунь)

пошлет семян десант беспечный,

и день на ощупь бесконечный

раздвинет время до предела –

на огороде столько дела!

А ты сидишь, как Лао Дзцы…

А надо бы Савраску под уздцы:

картошка, лук, морковь, свекла.

И два разбитые стекла

сменить в промерзшем парнике, 

где помидорки (столько ебли)

расправят гордо свои стебли.

И подпереть кусты смороды.

И можно будет речку бродом

преодолеть, чтоб напилить

(и хорошо бы бросить пить)

ольхи для бани.

Но дождь упрямо барабанит.

И курево уж на исходе.

Не мысль, но что-то в этом роде

вдруг засвербела в голове -

остался год. А там свобода!

От тела, чувств и огорода.

От русской тягостной судьбины

платить, терпеть и горбить спины,

чтобы «они». На островах.

В своих наследственных правах...

А в пустоте, которая не врет,

ни бог, ни черт не разберет.

В ней все убийственно прозрачны…

Так думалось неоднозначно.

И падал пепел сигареты

на стол, кастрюлею нагретый.

В кастрюле суп. А на часах

четырнадцать минут шестого…