Анатолий Ива
Писатель
Шестое (вечер)

Шестое (вечер)

 

Сижу по-птичьи на балконе.

При сем затягиваюсь смачно.

Как на кладбищенской иконе

все тускло, многозначно…

Но не плоско.

Соседской брани отголоски

доносятся сквозь стекла и портьеры,

на сером небе дымная черта -

военных летчиков нелегкая карьера.

Еще чуть-чуть, и  станет ни черта

не видно. Только дом,

светящийся единственным окном

напомнит – мир еще трехмерен,

и в нем осталось место вере,

что «Будет хорошо»,

и что горшок,

сусальными червонцами набитый,

мной будет найден, обнаружен.

Как ни избита (употреблю для рифмы корень «бит»)

метафора внезапного богатства,

ее неистощимой мощью я разбужен.

Гадство!

И что тогда?  Когда обогащусь,

тревожа заступом столетний огород?

Оденусь модно? Затащусь?

Сожру с икрою черный бутерброд?

Куплю «Лендровер», вставлю зубы?

В Париж смотаюсь? Или трубы

сменю в квартире первым делом?

Займусь омоложеньем тела?

Нихт.

Материю - жене и детям,

пусть их…

Мне ж на этом мрачном свете

(пардон, очередная пошлость)

крупицу славы.  Только сложность,

точнее, подлость - кто меня читает?

Ау!

Окурок догорает,

подуло с севера простудой,

соседи бряцают посудой,

невидимый затявкал волкодав,

зажегся месяц, звука не издав -

пора.

Плевок в пространство.

Словно скрип пера

реакция балконной двери

на мой уход и хулиганство:

плевать в святыню, если «веришь» …