Анатолий Ива
Писатель
Штиль

Штиль

Приблизительно в полдень человек по фамилии Зайцев Михаил Владимирович косил трын-траву на поляне. Поляна принадлежала его дачному участку.

Слева от Зайцевых мотали душу Жарковы, устраивающие шумные компании с вонючими шашлыками. Или включат на всю катушку радио.

Слева, за непроницаемым для глаз забором, проводил выходные господин Андреев. Бесшумно и никому незаметно.

За спиной находились кусты крыжовника и общий пруд, из которого качали воду для поливки и купались по пьяному делу. Опять же, жарковские гости.

Да и без компаний - агрессивные узколобые жлобы. Жуткие люди, пугают даже внешне, особенно баба – широкая морда, ручищи, фигура штангиста. Сидят у себя почти безвылазно. А ездят на старой дизельной «Тойоте». Недавно был инцидент, чуть не перешедший в драку – Михаил Владимирович отпилил их еловую ветку, скребущую по крыше туалетной кабины. Жаркова орала на всю округу, ее Васька грозился набить морду. Не люди, а отрава.

Андреевы другие. Приличные. Появились недавно, года два назад. Андреев - неопределенных лет интеллигентный господин. Скорее всего, преподаватель университета. Чем-то похож на татарина. Приезжает на новом, темно-зеленом «Рено-Дастер». Обычно с супругой - стройной и моложавой светловолосой женщиной. Очень приятной. Глядя на Андреевых, не скажешь, что человечество вырождается и превращается в злобных обезьян, если судить по Жарковым.

У Зайцева тоже была жена (и сын офицер- ракетчик). Не такая стройная и молодая, как у Андреева.  Она до сих пор работала, появляясь только в пятницу вечером. Электричкой. Михаилу Владимировичу нравилось ее встречать на платформе – букетик цветов и детское любопытство – что ему привезла?

Отношения с Андреевыми самые поверхностные, но очень приветливые. Встречаясь в поселковом магазине или на строительной базе, они взаимно улыбались, кивали: «Добрый день!». Один раз Андреев (кажется, Игорь… Да, Игорь.  А жену зовут Марина!) зашел и попросил крестовую отвертку. Еще один раз Зайцев заносил Андреевым перелетевшую через забор шелковую косынку. Приглашали пить чай, он отказался. Крыльцо у них переделано в широкую веранду с обеденным столом.

Косил Зайцев, пользуясь электрическим триммером. Радуясь солнцу (вчера и позавчера шел мелкий непрерывный дождь), отсутствию «Дорожного радио», пряному теплу, лаковому блеску листвы. Раздражали только слепни.

И вот, когда на лужайке осталось скосить несколько квадратных метров и  пройтись вокруг куста сирени, триммер отключился.

Причин две: в триммере перегорел мотор (чувствовалось, что он горячий), или выключили свет. Михаил Владимирович прислушался. Показалось, что где-то работает электропила, и у кого-то с деревянным стоном крутят саморезы. Оставив триммер, Зайцев пошел к дому. Света в доме не было. Опять же, по двум причинам: либо от перегрузки (холодильник и триммер одновременно) сработал автомат, либо света на их фазе нет ни у кого. Автомат находится очень неудобно - на чердаке. Поэтому Зайцев решил сходить к Андрееву. Андреев был на даче – вчера вечером Михаил Владимирович слышал, как он приехал. Вчера был вторник.

Где-то в глубине себя Зайцев понимал, что это лишь повод – спросить «а есть ли у вас свет?». На самом деле ему интересно, как люди живут. Но с другой стороны…

Выйдя из калитки, Михаил Владимирович сделал три шага вправо и оказался перед воротами – непроницаемыми для глаз, но слегка приоткрытыми. Сунул голову: машина, стоящая впритык к стене дома, стена увита мелким сиреневым плющом, клумба анютиных глазок, бумажный китайский фонарик на ветке яблони. Яблок будет много.

- Игорь, вы дома?

Ответа не последовало. Зайцев прошел мимо автомобиля и встал у ступенек веранды, дверь которой была распахнута.

- Игорь, простите за беспокойство… У вас свет есть?

Кто-то кашлянул.

- Игорь, это я, Михаил. Ваш сосед. Свет у вас есть? - комкая панаму, (он всегда работал в панаме и пятнистой камуфляжной куртке с капюшоном) Зайцев поднялся на веранду.

Еще когда он заглядывал в приоткрытые ворота, мелькнула мысль «зачем беспокоить человека?».  Михаил Владимирович ей не внял, а теперь, когда увидел Андреева, пожалел. Андреев сидел во главе стола в кресле. Тот самый, но совершенно другой. Как будто человек снял с лица тугую маску, изображающую лицо прежнего Андреева – исчезло выражение вежливого внимания к происходящему, «скромность», «интеллигентность», «умность» и иные атрибуты, присущие преподавателю университета. Без маски лицо Андреева стало крупней, словно распухло, и, кажется, Андреев был пьян. И на первый взгляд совершенно голый. Сидел он в несколько странной позе – склонившись над журналом и через трубочку от коктейля (прозрачно-оранжевая, одним концом сунутая в ноздрю) вдувая в себя белый порошок. Порошок, похожий на муку, был рассыпан на черном журнальном фото. Кажется, реклама духов.

Также смущенный, попавший в глупейшее положение Зайцев увидел на мускулистых плечах соседа (и предположить было нельзя, насколько телом Андреев хорош) татуировки -  звезды, совершенно одинаковые, похожие   на «розу ветров», компас или кристалл.  На столе находилась бутылка из-под шампанского, наполовину съеденная коробка конфет, пакет ананасового сока, ощипанная гроздь винограда на тарелке и…  пачки сотенных банкнот «евро». Несколько толстых пачек. Много очень толстых пачек.

Господин Андреев звучно шмыгнул носом, отбросил трубочку и, улыбаясь и жмурясь (совершенный татарин), откинулся в кресле, показав крепкую грудную клетку. Для него внешний мир, включая Зайцева, пока не существовал.

Вместо того, чтобы бесшумно исчезнуть, незаметно ускользнуть, Михаил Владимирович не нашел ничего лучшего, как глупо пошутить. Почему таким образом, сам не понял.

 – Кокаинчик? – спросил вдруг он.

Андреев открыл глаза. Блаженная улыбка пока сохранялась, но темный взгляд его щелок уже терял размытость, становясь все более осмысленным.

- Допустим. Угостить? – Андреев улыбаться перестал.

А Зайцев фальшиво осклабился:

 – Да это я так… Какое мне дело. У вас свет не отключился?

Андреев чмокнул, облизнул губу и… В этот момент из недр дома на веранду вышла   женщина. Очень молодая, длинноволосая, совершенно голая и с бокалом в руке. Шоколадно-смуглая от загара без единой белой полоски.  Соски небольшие, темные, проткнутые золотыми колечками. Там все безволосое, как у пятилетней девочки. Потрясающая девица с обиженно-заспанным лицом! На Михаила Владимировича она внимания не обратила.

- Чингиз Хан, а что шампанского у нас больше нет? Мы же брали четыре бутылки?

- Посмотри в холодильнике. А у нас, между прочим, гость. Хотя и незваный.

- Простите… - промямлил окончательно поглупевший (от величайшей неловкости) Зайцев. – Я случайно… насчет света. Я…

И вдруг снова спросил. Вернее, сорвалось. Абсолютная дичь:

- А жена, стало быть, в городе… Так?

- Стало быть, в городе… - Андреев даже удивился наглости, - Какой ты смышленый, однако! А это вот Лена. Вместо жены. Знакомься.

Андреев перегнулся через подлокотник кресла и порывисто обнял девицу за талию. Притянул к себе.

- Очень приятно. М-михаил, - Зайцев осклабился девице и сделал шаг от стола, назад на улицу. - Ну… тогда я пойду.

- Не получится, - глаза Андреева стали совершенно трезвыми.  – Теперь, Миша, ты обо мне знаешь все. Будем считать, что все. Поэтому я должен тебя убить.

Блестящий, как сталь взгляд Андреева насквозь прожег Михаила Владимировича. Так, что у того по спине потек холодный пот.

- Шучу, - добродушно улыбнулся Андреев и встал, отодвигая рукой Лену, ногой кресло. Оказался он в пестрых трусах. На коленях Андреева тоже были звезды-татуировки. - За знакомство необходимо выпить!  Ты же не откажешься, сосед? Смотри, обидишь!

- Не откажусь, пожалуй.

- И я не откажусь, - заявила Лена.

- Годится! - Андреев подошел к холодильнику (на нем глиняная ваза с осыпавшимися пионами), звякнув стеклом, вынул бутылку шампанского. 

- Да не стесняйся ты, Миша! Что ты? Нас испугался? Присаживайся!  Ленка, включи свет. Нет, не надо. Холодильник же работал. Есть у нас свет, Миша. Не волнуйся.

- Спасибо. Тогда я…

- А шампанское?! Да ты присаживайся, присаживайся!  Ленка, принеси чистую посуду нашему гостю!

Когда Зайцев сел на ближний от двери стул, Андреев поставил перед ним высокий хрустальный бокал, принесенный Леной. Лена уже была в халате.

- Вот и хорошо, – Андреев снял с пробки фольгу. - За знакомство, а то все на расстоянии. Франция… чисто символически. Кстати, есть кое-что и покрепче.

И Михаил Владимирович получил сильный, но меткий удар по шее…

                                                                            ***

- Как глупо… - усмехнулся Чингиз Хан (это, действительно, был он), откупоривая бутылку.  – Любопытство фраера сгубило. Весь кайф обломал, идиот. Ленка, почему люди любят создавать себе проблемы? Можешь не отвечать, это я риторически.

Зайцев без сознания лежал на полу (водостойкий вишневый ламинат). Вместе со стулом, как бы продолжая на нем сидеть.

- А теперь мне нужно подумать… - Чингиз Хан налил шампанского, глотнул, поморщился, - нужно подумать…

Он снова сел в кресло (Лена стала допивать бокал), взял трубочку и вдунул в себя белого порошка. Шмыгнул, блаженно зажмурился. Потом нахмурился:

- Эх, блясть!  Не дают оторваться, даже здесь. Значит, так… Ты сейчас идешь в дом номер двадцать шесть к Жарковым.  Я тебе покажу, как идти. Скажешь, пришла с соседней улицы узнать, если у них свет. А потом попросишь у них отвертку. Можешь нож   с длинным лезвием. Но лучше отвертку. Придумай, что угодно, но без отвертки или ножа не возвращайся. Я знаю - ты сможешь. Поняла?

- Поняла, - Лена понюхала фужер, - А вчера оно было слаще.

- Все! Больше не пей. Если откроет баба, сразу покажи, что ты ее боишься. Польсти, удивись ее грядками и прочей херни. Если откроет мужик, сострой ему глазки и ненароком покажи свои сиськи.

- А это зачем?

- Давай без лишних вопросов! - Чингиз Хан кивнул на неподвижного Михаила Владимировича. - Вот к чему они приводят. Иди прямо так, в халате, но надень свою клоунскую кепку.

- А где она?

- Откуда я помню! Найди.

Ленина кепка (клетчатая, громадная, как у Олега Попова) лежала на заднем сиденье «Рено».

- Отвертку в руки не бери.  Сними и картинно подставь кепку. Или подол халата – типа…

- Отпечатки?

- Умница.  Сюда вернешься тем же окружным путем.  Оденься и жди меня, как бы долго меня ни было. А теперь иди ищи кепку. Я к этому придурку, пока он не очухался. Все! Время пошло.

Через пять минут Лена вышла за ворота. Через пятнадцать минут Чингиз Хан был на участке Михаила Владимировича.  Одетый в его панаму, камуфляжную куртку, штаны, чёботы и даже тряпочные перчатки, найденные в карманах. Издалека – настоящий Михаил Владимирович! Если бы кто-то стал за ним следить, он увидел бы, что Зайцев не торопясь прошелся по участку, заглянул во все сараи, зашел в домишко. Вышел. Подошел к триммеру, поднял – машинка работала.

Чингиз Хан стал докашивать траву…

                                                                         ***

Жену Зайцева звали очень красиво – Вероника. Сокращенно Вера.

Вера звонила Михаилу Владимировичу после восьми. Каждый вечер: «Ну как ты? Что сегодня делал? Как у вас погода? Что-то у тебя голос странный, пиво, что ли пил?!»

Не дозвонившись первый раз (занято), Вера простила – мало ли с кем Михаил Владимирович разговаривает. Хотя, с кем? Позвонив через час, и снова с мужем не связавшись, она пришла в недоумение. С кем можно так долго трепаться?  Еще через час ее охватило сильное раздражение – телефон был все еще занят.   

Утром, перед выходом на работу, Вера снова позвонила мужу. Телефон не работал. Почему? Сломался? Разрядился? Специально выключен? Она звонила в обед, сразу после работы, снова из дома… То же самое - «аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Тогда Вере стало тревожно. До потери аппетита.  

И до бессонницы - она всю ночь ворочалась, гадая, что могло случиться. На следующий день, отпросившись пораньше, Вера помчалась на дачу. И примчалась туда около шести часов вечера.

Калитка была запечатана висячим замком!

Куда делся?! В магазин? Хорошо, что Вера догадалась взять с собой второй комплект ключей. Дом тоже был закрыт. Михаила Владимирович отсутствовал. Причем, основательно – в шкафу не было его городской одежды и обуви. Телевизор, микроволновка и чайник выдернуты из розеток. Везде чисто, подметено, ни одной пустой бутылки. Все занавески в доме задернуты…

 Эта странность Веру испугала.  Десять вечера, полночь… три часа, шесть… Михаила Владимировича нет. Михаил Владимирович бесследно исчез.

                                                                            ***

Потом появился полицейский – местный участковый. Ходил, смотрел, записывал. Опрашивал соседей. Сосед справа сказал, что последний раз видел Зайцева в прошлое воскресенье в магазине. А после слышал его в среду (заехал ненадолго).  Судя по звукам, Зайцев косил траву. Триммером.  Куда мог деться? Трудно предположить – приятелями не были.

Соседка слева отреагировала на исчезновение злорадной насмешкой:

- Так сбежал.  Давно пора! Сам склочный, но жена еще хуже. Как можно жить с такой? Куда мог сбежать? Да куда угодно! Или запил по-черному - он же бывший алкоголик!

Добавив, что последний раз видела Зайцева, когда он пытался спилить их ель. Из вредности.

Запросы в больницы, морги и полицейские участки ничего не дали.  

Так Вера превратилась в соломенную вдову, а Михаил Владимирович оказался в «Розыске». На станции, в магазине, строительной базе и в подъезде городского дома появились листки с фотографией на себя не похожего Зайцева «Пропал человек!».

                                                                               ***

В начале сентября в пруд, обеспечивающий поливной водой несколько участков, включая участок Зайцева, опустилась толстая кишка ассенизационной машины. С надписью «Вакуум» на цистерне. Службу по групповой заявке вызвал господин Андреев, согласовав его с владельцами пользующихся прудом участков.  Не возражал никто, кроме Жарковых.

Причина откачки – состояние воды, превратившейся за лето в мутную жижу, засорившую господину Андрееву дорогой насос. Он же обеспечил доступ техники через свою территорию.

Через час работы «Вакуума» была экстренно вызвана полиция. В наполовину откаченном пруду был обнаружен мужской труп в камуфляжном облачении.  Разбухший, осклизлый, изгрызенный улитками труп Михаила Владимировича.  Зайцев не утонул, его утопили – к ногам Михаила Владимировича был прикручен автомобильный диск!

Кроме жуткого мертвеца в черной, пахнущей гнилью жиже обнаружилось три собачьих скелета, бензопила, ковш от экскаватора, велосипед «Салют», панама, бессчетное количество обуви (сапоги, сандалии, ботинки, даже валенок!) и сотня другая бутылок из-под алкоголя разного срока употребления.

Веру (сообщили сразу по опознании) с сердечным приступом отвезли в больницу.  На Жаркова было заведено уголовное дело по подозрению в совершенном преступлении – автомобильный диск принадлежал его «Тойоте».

Поселок встал на уши.

Вскрытие показало, что смерть гр. Зайцева М.В. наступила в результате проникающего ранения в область сердца. Удар был нанесен под лопатку. Били крестовой отверткой со сменными насадками.  Насадка («бита) осталась в правом сердечном желудочке.

Началось настоящее следствие – с собакой, долгими допросами и обысками. Отвертку нашли под мостком, принадлежащим Зайцевым.   Жарков не мог не признать (заслуга дознавателя), что отвертка принадлежала ему. Им же была придумана история о девушке, попросившей когда-то у Жаркова эту отвертку. Приметы – клетчатая кепка и халат на голое тело. в клетчатой кепке и халате на голове тело.

- Когда «когда-то»?

- Летом, в июле. Это она убила! Она хотела меня соблазнить! Меня подставили!

- А как вы объясните, что одежда гражданина Зайцева… куртка, брюки, рубашка с коротким рукавом, полуботинки – вот подробный перечень… были спрятаны в вашем дровяном сарае?  Говорят, вы сильно конфликтовали. Так, например, гражданка Вульфсон слышала, как вы неоднократно угрожали Зайцеву расправой. Вот ее показания, ознакомьтесь. Еще раз напомню, что чистосердечное признание…

                                                                          ***

Наступила зима… Наступила весна… Наступило следующее лето.

Вода в руду вошла в свой прежний уровень. Причина – неиссякаемые подземные ключи. Пруд теперь чистый и прозрачный – можно не только смело качать для поливки, но и смело купаться (не только по пьяни).  Но со стороны Андреевых, Зайцевых и Жарковых никто не купается и не качает. Дачи их пусты, трава на их участках уже по пояс – Жаркова маринуют в сизо, овдовевшая Зайцева уехала к сыну, Андреевы выставили дом на продажу. Говорят, что Андреев со своей женой развелся, поэтому дом через агента продает его бывшая жена. А так хорошо жили! Недолго - всего три года, но так хорошо!

                                                                          ***

Приблизительно в полдень человек по фамилии Зайцев Михаил Владимирович косил трын-траву на поляне. Поляна принадлежала его дачному участку. Как люди живут летом в городе?! Косил Михаил Владимирович, пользуясь электрическим триммером «Stihl» - очень удобно и легко! Косил, радуясь солнцу (вчера и позавчера шел мелкий непрерывный дождь), пряному теплу, лаковому блеску листвы. Раздражали только слепни.

И вот, когда на лужайке осталось скосить несколько квадратных метров и чуть пройтись вокруг куста сирени, триммер отключился. Причин две – сработал автомат (холодильник и триммер одновременно), или света нет ни у кого на их фазе.

Зайцев снял электрическую косу и пошел в дом проверить автомат. Автомат находился на чердаке. Можно, конечно спросить у Андреева, есть ли у него свет, но зачем беспокоить человека? Вдруг он… А что «вдруг он»?

Михаил Владимирович переобулся в тапки, глотнул холодного пивка, и скрипя ступенями, начал подниматься на чердак.