Анатолий Ива
Писатель
Фельдшер Пал Палыч

Фельдшер Пал Палыч

 

Известно три ипостаси обеда: процесс насыщения, «дело святое» (или пауза, отдых, минуты необходимого бездумья), момент наиболее благоприятный для демонстрации. Кто знает больше, смело пусть поправит, смело пусть отправит поправки по адресу- «Центральная Правда, главному редактору». Три вида одного и того же ежедневного действия, будь то в поле, на фабрике, в доме отдыха, просто в семье по праздникам и выходным, когда наконец-то все вместе. Быть вместе – признак завершения.

В совхоз имени «Коминтерна» приехал репортер из газеты. Он же фотограф – человек талантливый, многогранный. На машине марки «Победа». Управлял машиной опытный, бесстрастный водитель, водителем управлял автор репортажа. Репортаж должен называться «Обед». Чей? Где? Чем будут кормить? Кормить будут бригаду ударниц. В совхозе имени «Коминтерна» других бригад нет: бригада ударниц, бригада ударников, ударное звено.

Лиза, Зина, Наташа, Рая, Рита, Люся, Тома – ударницы полевых работ. Пропалывают, поливают, метают стожки, готовят зерно – любое задание. Быстро и с радостью. Особенно летом, когда улыбается все: бездонное небо, цветущие травы, речка, в которой купаться - наслаждение и закалка одновременно. Зина и Рита – комсомольские вожаки, комсорг бригады и его заместитель. Зинаида Ложкина и Раиса Петрова.  Список полных имен лежал во внутреннем кармане пиджака товарища из газеты.

Обычно обедали девушки так: без зависти ела каждая свое, что взяла на работу из дома. И чтобы не смущать подруг, садилась подальше, лучше в тень. И спокойно кушала свою булку, запивая квасом. Тень дают кусты ольхи. Или навес зернохранилища. Или иное, на выбор. Тень – место прохлады.

В тот день порядок труда и обеда решением председателя совхоза Крючковой Марфы Васильевы был изменен - приедут снимать.

К обеду готовились загодя – почти с самого утра. Нашли удобное место для съемки, в столовой варилась лапша, на ферме налили бидон молока, буханки сложили в специальный поддон, наточили для резки хлеба ножи, почистили миски и ложки. Накануне было собрание, где Раиса сказала надеть всем белые платочки.  Девушки вечером перед зеркалом тренировались улыбаться – как хорошо!

Товарищ из газеты – человек опытный и терпеливый. Он свое важное дело знал: как и откуда щелкать аппаратом, кого куда разместить, дать знак улыбаться и главное, чтобы все влезли в кадр, большая часть. А для этого нужно лечь! На траву, прямо на нее в рваной тени ольхи, головами друг ко дружке, но не теснясь. Ноги веером. Так естественно, непринужденно, обыденно и привычно – обедать лежа на животе, разговаривая и смесь. Хваля совхозную кухню на все лады – ну надо же, пальчики оближешь! Хочу добавки!

Репортер уже снял кое-то предварительно: бидон молока, наливаемый на ферме, буханки, укладываемые в поддон, грузовик, который повезет поваров и кастрюлю с лапшой. Черпаки, ложки и миски, шофера дядю Васю. Много набрал фотоматериала товарищ из газеты.

А теперь самое главное – ипостась первая, совмещенная с ипостасью третьей. Теперь демонстративный процесс насыщения. Лежа животами на траве, упираясь в нее локтями, в белых платочках. А что? Очень наглядно и здорово! Макароны ложкой. А что? Хороша ложка к обеду!

И девушки послушно ели, представляя, как они получатся на снимках. Представляя себя в центральном журнале «Огонек». Говорили, что корреспондент из «Огонька». Он, чтобы не смущать и не пугать, отшучивался. Чем ближе к Москве – тем тверже походка, это принцип. А здесь, под ольхой на траве никакая твердость не нужна – просто обычный обед. Бригады ударниц. В совхозе имени «Коминтерна». Приятного всем аппетита!

И ели. И девушки просили добавки, брали ее и снова ложились на траву, головами друг ко дружке. Прекрасные кадры!

А вечером в фельдшерский пункт очередь. Крепит, слабит, тошнит, что-то печень. К Пал Палычу фельдшеру за помощью. Пал Палыч в фельдшерах, почитай с рождения, так кажется. Опыт колоссальный. Пал Палыч не хуже дипломированного врача, а порой и лучше. И не удивительно – Пал Палыч. Глаза лучатся добротой, седые усы прячут добродушною улыбку. Посмеивается.

- Ну что, послужили фотоискусству? – спросил с крыльца Пал Палыч. – Послужили советской печати? И то! Заходи по одной.

И поставил Пал Палыч Лизе клизму. Своего особого рецепта, который держит в тайне. Профессиональная тайна – не признак скрытности. Признак чего угодно, но не скрытости.

- Следующая!

И поставил Пал Палыч Томе клизму.

И поставил Пал Палыч клизму Наташе.

- Следующая!

И поставил клизму Пал Палыч Раисе.

- Следующая!

И Люсе.

И как рукой, в ту же ночь. Легко и без боли, почти без шума. Спасибо Пал Палычу. И к утру уже все здоровы, веселы и полны энтузиазма – полоть, ворошить, если поставят на сено. Да что угодно!

И нет закрепленья, метеоризма, поноса, изжоги - как рукой! Через клизму Пал Палыча. Но Риту тошнит.

Но по другой причине нашу Риту тошнит.  И слава богу, ждем человека.