Анатолий Ива
Писатель
Что же ты?

Что же ты?

         Это случилось, когда люди были простые, как собственные фотографии – что на душе, то на лице. Как на ладони.  И наоборот. Без тайн. А раз такой настрой, то и не сделать невозможно. Только делать. Захотел сказать – сказал! Сказал, значит все! Завязал, так завязал – не предлагайте. Примеров можно много.

Говорить о пространстве -  случилось событие в Климовске. Напомним, Климовск - городок старинный, «зеленый», с историческим прошлым и, без сомнения, будущим.  Имеет остатки кремлевской стены и колокольню размером с Пизанскую башню. Может быть, с тем же наклоном. Город надвое рассекает река с красивым названием Белая, глубокая, рыбная и судоходная. Через Белую перекинуты два широких моста – это прямые пути на местные производства: красильную фабрику, завод гальванический, прочие городские хозяйства и службы. В Климовске также имеется почта, аптека, кафе «Березка», гостиница «Азимут», районное отделение МВД и памятники. Ленину, Чехову, генерал-майору Тарасову (бюст), «Мирному атому». Атом блестит шарами-электронами и стальною проволокой электронных орбит возле агрошколы, на той самой глыбе, что раньше трактор держала - смешной, как скелет, весь железный, колеса без шин. Давно заржавел – вот и сняли.

Но главная достопримечательность города не Атом, бог с ним, с атомом.  Главная гордость Климовска – новый Театр. Или Дворец Культуры, где ставятся Островский, Шекспир и Володин. Всего пятый год: театру, репертуару, концертам заезжих талантов. Всего пятый год белым колоннам, порталу с лепниной, асфальтной площадке: клумбы узором, скамейки, в середине фонтан, фонари с колпаками, два ряда пушистых елочек.

И сцена прекрасная: с механизмом вращения, занавес бархатный. Акустика впечатляет - слышен малейший кашель, шепот и скрип. Все, как в Москве. И зал на триста восторженных зрителей – каждому кресло откидное и мягкое. Велюр вишневого цвета – сидеть удовольствие. Сидеть и слушать – блаженство.

И холл не хуже, чем в Консерватории – дорожки ковровые, буфет, вернисажи.

С тех пор, как построили новый Дворец на триста посадочных мест, полюбили наш Климовск столичные разные «штучки» – то есть, певцы филармоний и популярной эстрады. Навестить однодневно с концертом. Их интерес прекрасно понятен. Как в плане творческом – аншлаг, овации, «бисы», снова овации. Кидают на сцену букеты… Так и в финансовом - полный сбор при любой цене на билет. Любят эстраду, романсы, частушки жители города. И поэзию.  Опять же, недалеко от столицы – на выходные вполне.

А после концерта… Лично с директором Театра, корреспондентом местной газеты (представителем прессы) и ребятами из оркестра - милости просим к закуске! В кафе «Березку», в банкетный зальчик на угощение и благодарность. А уж тут угощать и благодарить умеют. Для гостя не жалко. Практически, ничего. Все, практически, отдается гостям. Любого жанра и возраста.

И после застолья сразу в гостиницу. Лучше пешком, чтобы проветриться, освежиться. «Штучке» - номер двухместный на одного. Это как бы – приглашай кого хочешь.  Это, если приехал певец. Не обязательно баритон. Если певичка – программа скромнее: после концерта легкий ужин в «Березке», и… баиньки - ждем вас еще через год. Или зимой в Новый год, или Восьмого марта весной - очень вас ждем.

Любили, конечно, больше певцов. Особенно тех, кто часто по радио слышен. Дело, понятно, не в радио, а в популярности голоса и соответствии внешности данным вокальным и прочим способностям.

Причина житейская -  возможность чудесного брака. Со стороны населявших Климовск девиц. Полудевиц, просто дев или женщин. В Климовске девок в два!... в три, почитай, раза больше, чем нужно для равновесия. Понятно – война отгремела недавно, всего тридцать лет. Плюс прихоти деторождения в виде лишь девочек. Говорят, что космос сильно влияет на рождение женского пола. Созвездие «Козерог».

Местные парни в колхозах, на службе армейской. Кто-то уехал учиться в Казань. А кто в Ленинград. На фабрике – девки! В гальванике – девки! В кружках – тоже девки. В аптеке, гостинице, школе… На концерты и вечера вокала – они! А кому еще? Кто-то надежно женат.  Кто-то женат ненадежно. Мужчины все заняты. Свободный мужчина, способный к любви и оплодотворению – все равно, что редкая книга в библиотеке. За книгой такой образуется очередь.

А девкам, им что?  Только б замуж.  А вдруг за «артиста»! За любого, пусть не самого главного, а его гитариста, его пианиста и барабанщика.

Было два ярких примера. Первый такой – приехал в Климовск художник. Художники - чуткие люди. Со своими картинами и новыми планами. Картины на выставку, сразу в фойе, художника в номер гостиничный для начала. Просили по воскресеньям читать что-то вроде ликбеза по живописи – Шишкин, Коровин, Бенуа, даже Сомов. Читал, объяснял, показывал, как муштабель держать, как краски на холст наносить. И что же? А то, что через три месяца стал что-то часто захаживать в гости к Ладыниной Вере. Сам так себе, но Вера! Как специально рождалась и развивалась на воздухе для натуры. Теперь живут они в Одинцово. Тот развелся и с Верою сочетался законно.

Второй эпизод всем известный. Прибыл в Климовск товарищ с гитарой. Играл только классику: Баха, Скарлатти, Сальери и прочих. Давал пять концертов – ровно в течение месяца, был у товарища отпуск. Репертуар оказался бездонным – вначале попроще. В зале овации, на сцену с цветами бегут. И бегала также с цветами Полунина Александра. С последней надеждой и шансом, как после писала девчонкам в письме. И пригласила на чай, между прочим, потом, когда в «Азимут» провожали его. Женатым он не был. Всю жизнь посвятив изучению нот в приложении для шестиструнной гитары.   И не устоял против Полуниной. А кто б устоял? Нужно Полунину видеть. И получилась прекрасная пара. Теперь оба в гастрольных поездках, вместе – у Александры голос не хуже, чем, говорят, у Архиповой.

Легенды легендами, а стимул присутствует. Пусть и не замуж, пусть ненадолго. Но с Артистом!

Артист – он не шофер, не электрик, не слесарь-наладчик, не плотник, не участковый. Он же – Артист! А с артистом просто хотя бы… Здесь многоточие выразительней слов. Пусть даже родить опосля – от артиста! Весь в отца родится потом кудрявый такой Сережка Антонов. Весь в папочку выпрыгнет из живота пухленький Юрка Захаров. Вот мы и напишем бате письмишко, как пела одна тут недавно - «приезжай хоть на денек». Не очень понравилась, больно ломалась, но голос глубокий – далеко заведет такой голос.

Начало этой политике (бросить вызов Судьбе!) кладется уже в антракте – заглянуть в «уборную» или курилку, стрельнуть веселыми глазками, в кулачок захихикать, попросивши «автограф».

Потом снова встретить кумира в «Березке». На белый танец поднять, задышать страстно в ухо, прижаться. Кроме банкетного зала в «Березке» есть просто столики для желающих. Все эти столики заняты свежими, смачными, страстными, добровольными и послушными девами, полудевами и женщинами в самом соку.  Разноцветными, в смысле волос и костюмов. Не захочешь одну, так захочешь другую. Или другую. Или вон ту… Чем богаты, как говорится.

Все в эту игру беззлобно играют – сосватать. Или хотя бы скрестить. Ради забавы, вне компромата. Играет в свата и сводню директор Театра, корреспондент, шеф-повар «Березки».  За девок болеют официантки, гардеробщик, руководитель ансамбля. Тоже «Березка», раз в ресторане играет. И в «Азимуте» ждут гостей дорогих.  У дежурной по этажу нет возражений! Если со штучкой столичной в двухместный номер к нему попадет Вера, Надежда, Любовь или Зоя с красильной. Или Лиза, Катюша, Мариша, Иринка с гальваники.

Вдруг повезет?! «Нашей»? Запомнит надолго ее гастролер. Может, с собой заберет.  К себе когда-нибудь пригласит в столицу, в Казань, Ленинград, в Лиепая… Да просто вспомнить! Не с кем-то, а с… Не каждой выпадет, чтобы ее…

- Как он, ну…?

- А не скажу!

- Счастливая…

 

Приехал однажды, согласно афише (на каждом заборе, тумбе, стене, остановке автобуса) Ва… Нет! Без имен и фамилий – живы еще очевидцы. Придется назвать его «Он».

Приехал талант! От слова «звезда» производную рода мужского - значит, приехал «звездец»! Молод, кудряв, голосист. Популярен в стране и соцлагере. Каждый день его песни на радио - «По заявкам», «В рабочий полдень», в «Полевой почте юности». Снимали уже в «Голубом огоньке». Лауреат.

На афише смотрелся, как бог Аполлон. Или Феб! Широкие плечи кузнечные, крепкий кулак с микрофоном, как будто сжимает он древко от знамени, грудь нараспашку, блестит мускулисто, как грудь сталевара. Загляденье! Можно влюбиться в афишу.

Улыбка сияет, сияют и блестки трико расклешенного. Тугое трико там, где надо. Очень тугое. Силы недюжинной. Смотрит с афиши антично-славянский красавец! Мог бы даже не петь, а сразу черкнуть автограф, в «Березку», а после застолья в двухместную койку с Катюшкой. Или с Иришкой, с кем захочет, с той - в койку. Любая! Любая!

Приехал в Климовск Ва… Опять! «Он» приехал в субботу 28 июля. В центр Культурный и Театральный, изголодавшийся по настоящей эстраде и танцам под песню. Под чудную музыку Раймонда Па… Нет, нельзя по фамилиям- живы еще очевидцы и соучастники.

Лауреат! Цены высокие, билеты за месяц раскуплены: через неделю, через три дня, завтра… сегодня, дождались. Не верится.

 «Он» приехал давать концерт без ансамбля. Странно и новомодно – с радиотехникой и записью музыки. Ему помогают два   мастера (толстобрюхие, неинтересные) звуковых дорожек и их наложений. Он поет без оркестра, под «аранжировку» - новомодно и громко.  И пляшет игриво, спортивно, почти гимнастически, торсом качая и грудью. Тряся кучерявой копной: в ней блестки-икринки. Под ритмы и вспышки огней разноцветных. Приехал к нам Праздник! И привез его «Он». Недаром снимали «Его» в «Голубом огоньке», не зря присвоили «лауреата». Красавец-мужчина – любая! Любая! Любая! Силищи неимоверной – любая и каждая…

Отплясал, отпел, повторив на «бис» несколько песен, подарив полусотню автографов. В антракте. Переодеться успел и снова на сцену. Петь, потеть и плясать под «аранжировку» и синие лампы, дающие дым. Конечно, «Он» был забросан букетами и воздушными поцелуями. И не был отпущен так сразу – бис! Еще! Повторить!

И любоваться мужчиной-красавцем. Наслаждаться его позами и глазами. И грудью распахнутой и вздымающейся. И потом, струящимся к подбородку, чуть синеватому от щетины. А голос?! Ради него только стоило заплатить три рубля. Праздник! И толпы поклонниц – автограф! На программке, журнале с его фотографией, на ладони, билете – лишь бы коснуться волшебного тела и обонять его силу спортивную. Вблизи – просто маг! Волшебник лесной – любая! Любая!

В «Березке» все столики заняты: Лидами, Люсями, Любами, Галями. Завитые, уложенные, распущенные, с челками, с косами девушки ждут. Пахнет, как в магазине духов. Одна другой ароматней и контрастней. Одна другую затмевает – ждем. И будем танцевать, будем просить автограф и адрес домашний. Будем надеяться, что… В номер, выпить чашечку чая. Может быть, кофе, поговорить об эстраде, театре, Москве…

Отдавши всю нежность и ласку, принявши всю силу мужскую и страсть. Надеяться или мечтать.

- Приехали! Господи… Вот «Он», в обычном костюме. В кожаной кепке! С Ним Павел Лукьянович (режиссер и директор Театра) и парень какой-то. И оба помощника по свету и музыке. Можно и с ними. Но он! Господи…

В «Березку» на хлебосольный ужин приехали на специальном автобусе от отдела Культуры: «Он», директор театра, молодой корреспондент от «Вечернего Климовска», два ассистента. Им зал. И закуски, и вина, и прочее. Рады тем, чем богаты. Приятного аппетита, товарищи.

Как позже узнали, корреспондент был стажером, беседа с… с Артистом – его первое интервью. Повезло так войти в журналистику.

«Он» ел. Очень мило жевал, скромничал, томно поглядывал на девиц, ждущих автографа и может быть белого танца. Пил. Сначала умеренно, после свободно, заблестев вдруг глазами, зубами и чем-то еще.

От танцев совсем отказался, дал два-три автографа и обратился к директору и режиссеру Театра. Мол, устал. Но не настолько, чтобы не дать интервью до конца. Тем более, что вопросы весьма интересные. Есть даже личного свойства. Хорошо бы вдвоем над статьей поработать. Примерно так. Все с шуткой и весело. Но вполне серьезно и категорично – пора. В номере договорим, там завершим интервью.

И… Оставив девиц, полудевиц, просто женщин, готовых отдать свои чувства и тело, Артист был препровожден к себе в номер. Там с ним распрощался директор Театра, помощники- радиотехники. Остался мальчишка-стажер. «Брать» интервью…

Вот, собственно, вся история. Потом пошли слухи. Поползли нехорошим, ругательным словом. И пустил его корреспондент, который будучи пьяным, потом уже, после отъезда Артиста. Взяв клятву молчать. Самому поклявшись на истинность – выдавил шепотом:

- Пидарас… Пидарррас-сс…

Кто же молчит, если клялся молчать? Тем более по нетрезвости состояния?

Так и ползет, разрушая иные иллюзии и надежды:

- Пидарас…

На этом закончим.